Новости

Пожароопасный сезон в стране вступает в новую, напряженную фазу. По состоянию на утро 19 августа, на территории России активно тушатся 108 лесных пожаров. Общая площадь, охваченная действующим огнем, перевалила за отметку в 237 тысяч гектаров — это территория, сопоставимая с площадью небольшого европейского государства.

Но цифры — лишь вершина айсберга. За ними стоят тяжелая работа авиадесантников, многодневные переброски техники и сложнейшая логистика в самых глухих уголках страны.

География угрозы: где сейчас горит сильнее всего?

Основной удар стихии по-прежнему принимает на себя Республика Саха (Якутия). Здесь сосредоточена половина всех действующих очагов — около 132,6 тыс. гектаров. Однако фокус внимания смещается на запад.

· Ямал бьет рекорды. В Ямало-Ненецком автономном округе сложилась критическая динамика. За лето регион уже прошел более 106 тыс. га огнем — это антирекорд как минимум за последнее десятилетие. Только за минувшие сутки оперативная площадь возгораний подскочила почти на 34 тыс. гектаров. Сейчас здесь действует 48 крупных очагов. Ситуация осложняется тем, что пожары возникли в результате гроз в местах, куда невозможно доставить тяжелую технику наземным путем. Спасательная операция держится исключительно на авиации и автономных группах парашютистов-десантников. На помощь местным подразделениям уже спешат специалисты из Югры и Тюменской области.
· Красноярский край: новая вспышка. После непродолжительного затишья в северных округах края вновь ухудшилась обстановка. Если с 6 по 14 августа фиксировались единичные случаи, то с 15 по 17 августа в Эвенкийском, Енисейском и Туруханском районах возникло сразу 52 новых грозовых пожара. Сейчас на севере Красноярского края активно тушат 30 очагов на площади около 23,9 тыс. га. Брошены дополнительные силы федеральной Авиалесоохраны — более тысячи специалистов.

Стратегия «ноль» vs Стихия

За прошедшие сутки пожарным удалось ликвидировать 16 возгораний в 9 регионах. На земле и в воздухе задействована мощная группировка: почти 3 тысячи человек, 191 единица техники и 30 воздушных судов для тушения. Еще 58 бортов ведут непрерывный мониторинг.

Однако стоит разделять статистику. Помимо активной зоны, на удаленных территориях под наблюдением находятся еще 52 пожара на площади 1,13 млн гектаров. Там принято решение не тушить их активно — это зона контроля, где огонь не угрожает населенным пунктам и инфраструктуре, и вмешательство в естественный процесс может быть неоправданно рискованным и дорогостоящим.

Режимы повышенной готовности

Режим чрезвычайной ситуации действует в 6 субъектах страны. Особый противопожарный режим (запрещающий посещение лесов и разведение костров) введен полностью или частично в 49 регионах.

Что это значит?

Мы наблюдаем не просто сезонный пик, а сложную многокомпонентную систему. Площадь активно тушимых пожаров в целом по стране снизилась по сравнению с прошлыми днями, но число очагов выросло. Это говорит о том, что сезон развивается волнообразно: в одних точках локализация удается, но почти моментально «вспыхивают» новые точки от сухих гроз на севере.

Главный вызов текущего момента — недоступность. Пожары на Крайнем Севере и в приравненных к нему районах — это битва с огнем в условиях бездорожья, где скорость распространения пламени выше, чем скорость доставки сил, а единственным спасательным кругом остается авиация и мужество десантников.

Ситуация остается на жестком контроле. Берегите себя и следите за сводками. В большинстве регионов действует запрет на посещение лесов — эту меру нельзя игнорировать. Огонь сегодня слишком быстр и непредсказуем.

17 августа 2026 года председатель правительства Михаил Мишустин подписал распоряжение, которое положило конец полуторагодовому управлению «Российским экологическим оператором» (РЭО) Ириной Тарасовой. На ее место пришел Павел Косов, бессменный с 2018 года глава «Росагролизинга». Срок полномочий нового гендиректора — три года.

Источники связывают эту рокировку с системным кризисом в сфере обращения с отходами. Кризис, о котором говорят уже несколько лет, наконец потребовал не административных, а финансовых решений.  Косов — классический «антикризисный менеджер» с банковским прошлым, которого отправили не просто управлять, а оздоравливать отрасль.

Финансист на экосвалке

 Павлу Косову 50 лет. Он выпускник Финансовой академии при Правительстве РФ, кандидат экономических наук. За его плечами работа в Национальном резервном банке, Внешэкономбанке, ВТБ и Промсвязьбанке. В 2024 году он стал президентом Объединенной лизинговой ассоциации.

В «Росагролизинге» Косов провел восемь лет. За это время, по данным СМИ, ему удалось вытащить компанию из убытков, вызванных неэффективным менеджментом и хищениями. Теперь этот опыт предстоит применить к РЭО.

Не случайный человек

Назначение Косова нельзя назвать кадровой неожиданностью. С 2025 года он уже входил в наблюдательный совет РЭО. Кроме того, его прямое ведомство — «Росагролизинг» — последние годы активно работало на стыке с экологией. Компания стала оператором льготной программы лизинга мусоровозов «Эколизинг» и к весне 2026 года заняла около 30% этого рынка.

Таким образом, Косов знает отрасль не по бумагам: он понимает, как обновляется парк техники, сколько это стоит и где узкие места. Его главная задача сейчас — превратить РЭО из бюрократического регулятора в эффективный инвестиционный институт.

Тарасова, Буцаев и уголовное дело

Предшественница Косова, Ирина Тарасова, пришла в РЭО в марте 2025 года из Минсельхоза, где руководила административным департаментом. Ее назначение объясняли необходимостью усилить взаимодействие с Минприроды после перехода туда предыдущего главы РЭО Дениса Буцаева. Однако уже в 2026 году Буцаев стал фигурантом уголовного дела о мошенничестве в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК РФ), был заочно арестован и объявлен в международный розыск. Дело связано с хищением средств РЭО при создании объектов обращения с отходами.

Тарасова освобождена от должности досрочно по собственному желанию. При этом она, по некоторым данным, останется работать в компании, что может говорить о плановой, а не экстренной ротации. Однако сам факт смены руководства на фоне громких уголовных дел и системного кризиса выглядит как попытка государства взять отрасль под более жесткий финансовый контроль.

Задачи на три года

Новому главе РЭО предстоит решать амбициозные задачи, поставленные до 2030 года: выйти на 100% сортировку ТКО, сократить захоронение до 50% и вовлекать в оборот не менее 25% отходов в качестве вторичного сырья. Пока же на полигоны отправляется около 80–81% мусора — показатель, который делает цели нацпроекта «Экологическое благополучие» труднодостижимыми.

В своем первом интервью на новой должности Павел Косов заявил, что намерен заняться аудитом текущего состояния отрасли, диалогом с региональными операторами и инвесторами. Его главная цель — убрать барьеры для частного капитала. По сути, он должен превратить РЭО из компании, раздающей указания, в компанию, раздающую деньги под прозрачные и эффективные проекты. И если ему это удастся, «мусорная реформа» наконец получит не просто нового директора, а новую философию управления.

В Карелии снова заговорили о сроках сбора ягод. На первый взгляд, новость звучит как очередная бюрократическая формальность: где-то с 21 августа, где-то с 28-го, патрули, штрафы. Но за этой сухой сводкой правил скрывается гораздо более глубокая история — о нашем отношении к земле, которая нас кормит.

Когда глава Минприроды Карелии Янина Свидская говорит о «массовых нарушениях», за этим стоят не просто цифры протоколов. Это килограммы черники и брусники, сорванных зелеными, лишенных права налить соком северного солнца. Это ягоды, которые не отдали свой вкус, витамины и, что важнее, не оставили семени для будущего урожая.

Давайте честно: лес — это не супермаркет. Он не заварен в ассортименте круглый год. Его дары — это результат тонкого баланса короткого карельского лета. Сдвигая сроки на неделю-две в погоне за первым рублем, мы не просто нарушаем административный регламент. Мы убиваем репродуктивную систему кустарничков. Собирая невызревшую бруснику, мы лишаем её способности восстановиться на будущий сезон. Сегодня мы взяли зеленую ягоду — завтра на этом месте не будет ни одной спелой.

И дело здесь не в тотальном контроле. Конечно, как справедливо заметили в министерстве, «у каждого дерева инспектора не поставишь». И дело даже не в штрафах. Проблема в утраченной культуре. Мы забыли, что «тихая охота» — это не гонка за валом, а таинство общения с природой. Ранний сбор в южных районах с 21 августа, а в северных с 28-го — это не прихоть чиновников, это биологические часы леса. Ученые уже много лет бьют тревогу: сбор недозрелой ягоды — это прямой путь к деградации ягодников.

Особенно остро этот вопрос стоит в связи с морошкой и клюквой. Это не просто ягоды, это бренды региона, его визитные карточки. Но алчность иногда берет верх над разумом. В погоне за объемом поставок на рынок, где цена диктуется первым предложением, мы забываем о качестве и, что страшнее, об этике.

Однако я бы не стала сводить всё к критике сборщиков. Давайте посмотрим шире. А где пропаганда лесной культуры? Где просветительские программы? Ведь чаще всего нарушают не злонамеренные браконьеры, а местные жители, которые искренне не понимают: ну какая разница — неделей раньше, неделей позже? И здесь патрули — лишь крайняя мера. Лесничествам нереально объездить все гектары, а вот достучаться до сердца и совести — это возможно.

Усиление рейдов с привлечением полиции — это сигнал. Сигнал о том, что государство перестало быть безучастным к тому, что происходит на его землях. Но рейд закончится, а привычка рвать «по-быстрому» останется. Решение — в комплексном подходе: от ужесточения ответственности (ведь штрафы должны быть ощутимыми) до создания экономических стимулов для цивилизованного сбора.

И еще один важный нюанс: ранний сбор — это часто удел не организованных артелей, а «диких» заготовителей, которые не думают о послезавтра. Но если мы хотим, чтобы наши дети и внуки тоже ходили по карельским лесам с лукошками, а не покупали пластиковые суррогаты в супермаркетах, нам стоит изменить отношение здесь и сейчас.

Карельский лес щедр, но не безграничен. Он требует уважения. Патрулирование — это хорошо, но еще лучше — воспитание. Когда каждый из нас поймет: ягода должна спеть. Иначе мы не просто нарушаем закон, мы обкрадываем себя. Ведь самая сладкая ягода — та, что взята вовремя, с благодарностью к земле, а не с хрустом зеленой жадности.

В Забайкалье запустили крупнейшую в России солнечную электростанцию: Абагайтуйская СЭС мощностью 120 МВт получила более 250 тыс. российских солнечных модулей с системой слежения за солнцем.

Когда мы видим новости о запуске очередной солнечной электростанции, рука тянется к кнопке «лайк». 120 мегаватт чистой энергии, 250 тысяч отечественных модулей, система слежения за солнцем — от этих цифр веет футуризмом и заботой об экологии. Но давайте на минуту остановим эйфорию и посмотрим на Абагайтуйскую СЭС в Забайкалье не через призму пресс-релиза, а через объектив реалий дикой природы. Красивая история о спасении планеты оборачивается жестким экологическим парадоксом, и здесь есть три «но», о которых говорить не принято.

Первое: земля вместо степи. Забайкалье — это не безжизненная пустыня. Это уникальная экосистема с хрупким балансом. Установка 250 тысяч панелей на трекерных системах — это не точечное строительство, это промышленное отчуждение сотен гектаров земли. То, что мы называем «энергетическим переходом», для сусликов, корсаков и степных орлов является потерей среды обитания. Солнечная генерация в этом смысле почти не уступает угольным разрезам: она просто меняет способ уничтожения ландшафта. Вместо выбросов в воздух — запечатывание почвы бетоном и металлом. Это «чистая» энергия, которая начинается с грязного вторжения.

Второе и самое страшное: птичий ад. Трекерные системы, которые так гордо поворачиваются за солнцем, для птиц становятся смертельным аттракционом. Забайкалье лежит на важнейших миграционных путях перелетных птиц. Огромные зеркальные поля с движущимися механизмами дезориентируют пернатых. Для насекомоядных это утрата кормовой базы, но для хищников, высматривающих добычу с высоты, панели становятся зеркальной ловушкой. Статистика гибели птиц на таких станциях в мире давно бьет тревогу. Солнечные электростанции убивают пернатых эффективнее, чем некоторые ветряки, и этот факт тонет в отчетах о выработке мегаватт. Мы строим рая для цифр в ущерб живому небу.

Третье и самое циничное: вопрос, на который нет ответа. Где будут лежать эти 250 тысяч модулей через 25–30 лет? Производитель говорит об эффективности, но молчит о том, как утилизировать композитные материалы, содержащие свинец, кадмий и другие тяжелые металлы. В России нет промышленной инфраструктуры для переработки солнечных панелей. Нет замкнутого цикла. Нет законодательства, обязывающего производителя забирать свои панели обратно. Мы просто перекладываем проблему в будущее, создавая «зеленую» энергетику с «токсичным» концом. Через 20 лет нам придется искать свалки для этих батарей, которые, разрушаясь, будут отравлять ту самую забайкальскую землю, которую мы пытались спасти от угля. Мы не утилизируем их — мы консервируем яд на десятилетия.

Конечно, солнечная энергия в Забайкалье — это благо для энергосистемы и снижение зависимости от привозного топлива. Но называть это «экологичным прорывом» — лукавство. Это компромисс. И опасный. Пока мы гордимся процентом генерации, мы забываем про проценты выживаемости экосистем. Строительство «Полевой» и «Луговой» мощностью еще под 300 МВт — это приговор огромным территориям.

Забайкалье становится не центром чистой энергии, а полигоном для испытаний нашей беспечности. Мы рубим сплеча, не задумываясь о переработке и не считая мертвых птиц. Если мы не включим в стоимость «зеленого» киловатта цену утилизации и компенсацию биоразнообразия, то через десятилетие мы обнаружим, что просто променяли черное небо над угольной кочегаркой на мертвую землю под солнечной фермой. Прогресс — это хорошо, но только если он не слепой. А пока он слеп, как эти трекеры, поворачивающиеся исключительно в сторону прибыли.

Российский бизнес никогда еще не вкладывал столько средств в защиту окружающей среды, как в 2025 году - 408,9 миллиарда рублей. Это стало максимальным показателем за всю историю исследований. По данным аналитической службы «Финэкспертиза», сумма вложений за год по сравнению с предыдущим уровнем увеличилась на 8,9% или 33,6 миллиарда рублей. Большая часть инвестиций пришлась на охрану атмосферного воздуха и составила 42% от всех платежей. На сбор и очистку стоков было направлено 36% вложений, а на обращение с отходами — 14%.

Однако за общей суммой скрывается крайне неоднородная картина, которая показывает как новые приоритеты, так и тревожные провалы.

Куда ушли деньги?
🔹 Воздух — главный бенефициар (42% от всех трат). Борьба с выбросами остается ключевой повесткой для промышленных гигантов.
🔹 Вода — на втором месте (36%). Очистка стоков традиционно требует больших капиталовложений.
🔹 Отходы — замыкают тройку (14%), но именно здесь произошел взрывной рост (+68,5%).

Шокирующая динамика
Пока одни сферы бурно развиваются, другие сворачиваются. В 3 раза выросли траты на борьбу с шумом и вибрацией — видимо, экология комфорта горожан наконец-то стала трендом. Но при этом инвестиции в рациональное использование недр рухнули на 60,6% (в 2,5 раза!). Это тревожный звоночек: спасая атмосферу, мы рискуем потерять контроль над эффективностью добычи ресурсов.

Кто тянет вверх, а кто саботирует?
🚀 Максимальный рывок сделали отельеры и рестораторы, медицина и компании ЖКХ. Аутсайдерами стали торговля, сельское хозяйство и научная деятельность — там «зеленые» бюджеты урезаны.

География рекордов
В лидерах — традиционные промышленные монстры: Красноярский край, Свердловская, Липецкая, Иркутская области и ЯНАО. Антигерои — южные и центральные регионы: Калмыкия, Тыва, Кострома, Астрахань и Иваново.

Инвестиции растут, но структурный перекос очевиден. Вопрос в том, сможет ли бизнес удержать темпы в условиях сокращения вложений в базовые ресурсы?

15 тысяч кубометров. Попробуйте представить этот объем. Пятнадцать тысяч кубов мазута, песка, ракушки и боли, которую море выплюнуло на берег.

Туапсе сейчас — это не про курортный сезон, шезлонги и мороженое. Туапсе сейчас — это круглосуточная вахта. 750 человек и 65 единиц техники против липкой черной смерти, которая не спрашивает разрешения. За сутки — 1620 кубов. И снова заступают на смену спасатели МЧС, "Кубань-СПАС", коммунальщики, волонтеры в перчатках, которые давно уже не пахнут соленым ветром — только соляркой и усталостью.

Когда читаешь сухие цифры сводок оперштаба, легко упустить главное. За каждым кубометром — десятки наклонов лопаты. За каждой тонной — чей-то надорванный голос и мозоли, которых не видно под рукавицами. Это не просто уборка. Это война с последствиями техногенно-военной "случайности", у которой, как известно, нет случайных лиц.

Туапсе держит удар. Держит так, как это вообще возможно, но пока 750 человек в круглосуточном режиме выскребают мазут из черноморского песка, я думаю о другом. О том, что море — оно ведь живое и убирать с его пляжей отраву — это не просто возвращать белый песок отдыхающим. Это возвращать надежду самой экосистеме. Черепахам, дельфинам, рапанам, которые не просили у нас ни нефтяных вышек, ни танкеров.

Низкий поклон тем, кто не уехал на майские на шашлыки, а пошел на берег. Кто не спрашивает "зачем", а просто делает. Потому что мазут не поделит берег на "мой" и "твой" и убирать его — единственное, что нас по-человечески отличает от стихии, которой, по большому счету, все равно. Уборка параллельно идет и в самом городе. Нам — не все равно.

1 мая — редкий календарный дубль, в котором государственный праздник и древние верования сошлись на одной дате, как две параллельные вселенные. История Первомая — это захватывающее путешествие образа в культурном пространстве: от архаичных обрядов плодородия через социалистический утопизм к современному состоянию «праздника-выходного».

Память о Хеймаркете: рождение традиции

Современный канон Первомая как дня международной солидарности трудящихся начался с кровавых событий 1886 года в Чикаго. 1 мая 40 тысяч рабочих вышли на забастовку, требуя 8-часовой рабочий день и повышения зарплаты. Кульминацией стали столкновения с полицией 4 мая на площади Хеймаркет, где неизвестный бросил бомбу в полицейских. В память о погибших Парижский конгресс II Интернационала в 1889 году объявил 1 мая Днем солидарности трудящихся всего мира.

Эволюция в России: от «маевок» до «гибрида»

В Россию Первомай пришел на рубеже XIX–XX веков. Первая тайная «маевка» рабочих состоялась в 1891 году под Петербургом, что положило начало традиции выезжать 1 мая за город на пикники (идеальная конспирация для революционных бесед). После революции 1917 года праздник обрел высочайший государственный статус: в 1918 году 1 мая стало нерабочим днем, а с 1928 года выходным стало и 2 мая.

В эпоху развитого социализма коммунистическая идеология создала удивительный парадоксальный гибрид. С одной стороны — это официальный ритуал с обязательными демонстрациями, надувными шарами и флагами. С другой — вторая половина торжества (и 2 мая) традиционно проводилась семьями и друзьями на природе, с шашлыками и прогулками, что сближало его с архетипическими языческими пикниками.

Архаичный слой: древние корни

Задолго до чикагской бойни, в ночь на 1 мая наши предки-славяне отмечали Живин день — праздник богини Живы, жизни и цветущей силы природы. В эту ночь жгли костры, прыгали через огонь, очищаясь от зимнего оцепенения, и просили у природы плодородия. Для русского крестьянина этот день был также Кузьмой-огородником — временем сеять морковь и свеклу, чтобы они росли сильными и здоровыми. Дачная традиция копаться в земле на майские праздники — это отголосок древнейшего ритуала единения с землей-кормилицей.

Смысл Первомая сегодня

После распада СССР праздник утратил свой жесткий идеологический каркас, но продолжает жить как уникальный гибрид. Его отмечают как дань традиции: для старшего поколения это воспоминания о советской юности, для молодежи — обычный выходной день, знаменующий приход тепла. Утратив один смысл, он обрел другой — чисто человеческий, превратившись в универсальный повод вдохнуть весенний воздух, накрыть стол в саду и ненадолго остановиться в вечной гонке за результатами. Возможно, это и есть главная метаморфоза: пробуждение природы и отдых оказались сильнее политической повестки.

С Праздником Первмая!

На бумаге климатическая повестка продолжает оставаться одним из глобальных приоритетов. В реальности происходит иное: правительства ведущих стран мира начинают заметно охладевать к своей риторике, а крупные фонды развития — фактически замораживать финансирование климатических проектов. В России пока сохраняется сеть карбоновых полигонов (сегодня их 18 по всей стране), использующих наземное и спутниковое оборудование для мониторинга поглощения парниковых газов. Однако перспективы её полноценного расширения и устойчивой работы остаются туманными.

Дефицит бюджета любой ценой компенсируют частные банки, хотя и по сугубо прагматичным причинам. Европейский Центробанк и коммерческие структуры всерьёз занялись математическим моделированием убытков от наводнений и засух. По данным BaFin (Федеральное ведомство финансового надзора Германии), физические риски изменения климата начинают напрямую влиять на кредитные портфели и капитал банков. Финансисты вынуждены наращивать экспертизу, так как стихийные бедствия всё чаще бьют по заёмщикам, что грозит ростом невозвратов кредитов.

Логика игроков финансового сектора становится понятной, если взглянуть на официальную статистику ущерба от погодных аномалий. Международные СМИ, ссылающиеся на статистику страхового рынка, ранее объявили, что глобальный экономический ущерб от природных катастроф составляет около 200 миллиардов долларов в год. Однако недавний доклад Управления ООН по снижению риска бедствий показал, что реальные цифры гораздо страшнее: при учёте косвенных потерь и разрушений экосистем эта сумма составляет от 2,3 до 2,6 триллиона долларов. Экономика не может игнорировать такие цифры.

Парадокс заключается в том, что пока бизнес считает убытки, государственная поддержка научных исследований сокращается.

На конференции «Нефтяная столица» в Ханты-Мансийске исполнительный директор Международного научного центра в области экологии и вопросов изменения климата Елена Гершелис прямо заявила:

«Основа международной и российской климатической политики — независимые научные выводы, которые в том числе получают на карбоновых полигонах. Мы настаиваем: нужно продолжать развивать эту систему хотя бы для того, чтобы помогать своим. Отечественным компаниям приходится подтверждать производство продукции по „чистой схеме“, а доказательства как раз основываются на климатических проектах и оценке выбросов. Требуются быстрые и масштабные меры, касающиеся земельных, энергетических, промышленных систем, а также сооружений и транспорта».

Однако Алексей Панов, заведующий лабораторией экспериментальной и прикладной экологии Красноярского научного центра СО РАН, видит проблему не только в объёмах выделяемых средств, но и в их распределении. Главная беда сети мониторинга — «однобокое» финансирование (цитата автора). По словам эксперта, большая часть грантов уходит либо на сиюминутное операционное закрытие «дыр» конкретного полигона, либо на покупку дорогостоящего импортного оборудования, которое затем простаивает без средств на обслуживание и метаобработку. Остаются недофинансированными долгосрочные программы подготовки кадров и усреднение методик анализа, что ставит под сомнение сопоставимость данных, собранных в разных частях страны.

Пока в правительствах ищут компромисс между экологией и экономикой, время работает против нас. Как напоминает ООН, цель «удержать потепление в пределах 1,5 градуса» требует сокращения выбросов парниковых газов на 45% к 2030 году по отношению к уровню 2010-го. В противном случае даже многомиллиардные убытки от климатических катастроф, которые так пугают банкиров сегодня, могут показаться мелочью по сравнению с будущими коллапсами экосистем.

Источники:

Данные ООН о концентрации CO2 и метана: Growth of greenhouse gases — TASS 2022

Оценка ущерба от природных катастроф: UN Report 2025 (доклад Глобальной оценки снижения риска бедствий)

Цели по сокращению выбросов: Организация Объединенных Наций — Net Zero Coalition

European Central Bank — Блог о водных рисках и финстабильности

BaFin (Германия) — отчет «Risks in Focus 2025» о климатических рисках для финсектора

РИА Новости / Минобрнауки РФ — данные о количестве российских карбоновых полигонов

Конференция «Нефтяная столица» — выступление Е. Гершелис (прямая речь, Ханты-Мансийск)

Комментарий А. Панова о «однобоком» финансировании (Красноярский научный центр СО РАН)

Представьте картину. Вы — обычный человек, у которого выходные совпали с хорошей погодой. Вы берете удочку, банку червей и едете на Волгу, но не тут-то было. В Астраханской области с 16 мая по 20 июня вас встретят беспилотники, полиция и рыбинспекторы из соседних регионов. Законный вопрос: «Я что, браконьер с динамитом?» — нет, вы — «фактор беспокойства для воблы».

Пока чиновники из Росрыболовства с высоты дронов высматривают дедушку с поплавком, в соседнем Ростове — благодать. Судака и плотву — можно. Ощущение, что мы попали в параллельную вселенную, где правила игры определяет не здравый смысл, а география и чье-то очень острое чувство кризиса.

С одной стороны, аргументы астраханских властей железобетонные: вобла на грани катастрофы. Руководитель Волго-Каспийского территориального управления Росрыболовства Олег Малкин подчеркнул, что для усиления контроля к патрулированию территории планируется привлечь сотрудников рыбоохраны из соседних регионов.

Если мы хотим, чтобы через пару лет дети вообще узнавали эту рыбу только на картинке, нерест нужно защищать и дроны тут — меньшая из зол. Проблема в другом: запрет тотальный. Поплавочная удочка «на уху» и промышленный траулер с точки зрения закона вдруг стали братьями-близнецами. Это все равно что запретить пешеходам выходить на тротуар, чтобы не мешать гонкам «Формулы-1».

Ростовская область смотрит на это философски: ловите, но знайте меру. И это вызывает уважение.

Колонка не о рыбе. Она о доверии. Когда власти вместо адресной охоты на браконьеров (которых, кстати, дроны ищут совершенно правильно) бьют по всем подряд — это признак слабости системы. Человек с одним крючком — не враг эволюции воблы. Враг — промышленный браконьерский беспредел и экологический коллапс.

Ирония в том, что тотальный запрет часто порождает обратный эффект: выходя под «надзор коптера», честный рыбак чувствует себя преступником, а преступник, как известно, начинает изощряться.

Поэтому, уважаемые законодатели от рыбалки, давайте договоримся: дроны — против сетей под покровом ночи, а дедушка с удочкой — это наше всё. Иначе скоро мы будем не судака ловить, а смотреть, как его ловят при помощи квадрокоптера с зумом, потому что к воде не подпустят.

P.S. Пока одни регионы запрещают рыбачить, другие — разрешают. Лучшее, что может сделать рыбак в мае — это проверить, не граница ли это Астраханской области у него за палисадом и иметь запасной план: например, поехать в Ростов.

С уважением к вашей ухе.

Сорок лет спустя мы живем с «миром после Чернобыля». Эта дата — не просто траур, а суровое напоминание о цене человеческой халатности и величии самопожертвования. Мы обязаны помнить.

Подробнее в рубрике "Колонка редактора"

Мы привыкли воспринимать мёд как вкусную строчку в продуктовой корзине, а пчёл — как летних тружениц с полосатой попой. Но есть правда, от которой становится не по себе: если пчёлы исчезнут, у человечества останется всего четыре года еды. Это сказал не рязанский профессор, а Эйнштейн, но рязанские учёные сегодня с этой шуткой природы борются по-взрослому.

Федеральный научный центр пчеловодства — место, где вместо мёда в банках хранят гены. 300 образцов спермы трутней, замороженных в жидком азоте, — это не футуристический хоррор, а наш «Ноев ковчег» на случай, если колонии начнут вымирать массово. А они уже начали.

В банке — настоящая перепись российских пчелиных национальностей. Серая горная кавказская (трудолюбива, но зла на холод). Карпатка (рабочая лошадка). Башкирская и приокский тип среднерусской — те самые злые и выносливые северянки. И, конечно, дальневосточная, которая умеет жить там, где варвары-клещи уничтожают других.

Почему не оставить всё как есть? Зачем замораживать то, что летает?

Потому что традиционное пчеловодство — это дойная корова. Ульи мрут от клещей, от удобрений, от монокультурных полей, где нектар кончается быстрее, чем сериал на Netflix, а криобанк — это резервная копия. Он не жрёт мёд зимой, не болеет варроатозом, не требует выпаса. И в отличие от живых пасек, его не отравит сосед-аграрий со своим «Торнадо».

Конечно, сперма трутней — это только полдела. Сами матки сложнее в консервации. Но учёные из Рязани уже показали: восстановление породы из крио — не фантастика. Это вопрос технологий и времени. Точнее, времени у нас как раз почти нет.

Здесь кроется главная ирония. Человек — единственное существо на планете, которое уничтожает вид, а потом тратит миллионы на его спасение в криокамере. Мы строим ковчеги для тех, чей дом мы же и сожгли. Но этот ковчег (пусть размером с холодильник) дарит надежду. Пока в Рязани хранят пять кавказских и одну башкирскую, ещё не всё потеряно.

Знаете, когда в городе станет слишком тихо без привычного жужжания, мы вспомним: где-то под Рязанью, в сосуде Дьюара, спят рыцари последнего шанса. И это единственная история о спасении, которая начинается не со слов «жили-были», а с фразы «открываем реестр образцов».

P.S. Журчалки и шмели пока в пролёте. Но это тема следующей колонки.

На Комитете обсудили редакцию второго чтения законопроекта, регулирующего вопросы размещения объектов и изменение границ заповедных территорий.

В адрес Комитета поступило 310 поправок. По итогам обсуждений 159 - рекомендованы к принятию, 151 – к отклонению.

О ключевых решениях

Исключена норма о снятии режима ООПТ в случае необратимой утраты территории. Возможность снять режим ООПТ остается только для памятников природы.

Повысили статус принятия решений. Поручение проработать вопрос по изменению границ или размещению объектов может давать исключительно глава государства или председатель Правительства России.

Федеральную Комиссию по принятию решения возглавляет курирующий вице-премьер.

В состав Комиссии добавляются два представителя РАН.

‼️Комитет конкретизировал, чем должна руководствоваться Комиссия при принятии решения. К этим требованиям относится экосистемная, культурная, научная ценность территории, положительное заключение государственной экологической экспертизы на планируемый федеральный объект, обоснование размещения объекта и прогнозы поступлений в бюджет, достижение других социально-экономических показателей.

Заочный порядок принятия Комиссией решения исключили.

‼️Комитет будет инициировать принятие Постановления Государственной Думы России для контроля реализации новых норм. Правительству России предстоит отчитываться перед депутатами по принимаемым решениям, влияющим на развитие федеральных и региональных ООПТ.

Кандидат физико-математических наук И. Алтунин — о доказательствах отсутствия прямой связи между CO2 и температурой, а также о возможных потерях бюджета в 40 триллиона рублей.

Вопрос о соотношении антропогенного и естественного факторов изменения климата остается открытым в мировом научном сообществе, однако экономические риски декарбонизации, о которых говорит автор, требуют отдельного общественного обсуждения.

Читать материал в рубрике "Трибуна эколога"

1. Экологический анализ последствий разлива

В ночь на 16 апреля 2026 года в результате атаки БПЛА была повреждена инфраструктура морского терминала и нефтеперерабатывающих мощностей в районе Туапсе. Последствиями стали разлив нефтепродуктов в акватории Черного моря - площадь пятна — 10 тыс. кв. м, сообщили в оперштабе Кубани (по спутниковым данным, реальный масштаб может быть шире: аналитики оценивают площадь в 7 кв. км при длине до 7 км.) и выпадение на город «нефтяного дождя» — токсичных аэрозолей и сажи. Настоящий материал представляет комплексную оценку ситуации с позиций экологии. экономики и медицины, предназначенную для профильных комитетов парламента, природоохранных и санитарных ведомств.

Нефтепродукты попали в реку Туапсе, откуда, предположительно, вышли в море. Разлив в реке локализован (установлено 750 м боновых заграждений, 5 сборных устройств и нефтеловушка).

Угрозы экосистеме. При повышении температуры воды осевшие нефтепродукты могут подниматься со дна, создавая повторные загрязнения в разгар сезона. Ключевые риски: гибель планктона — основы пищевой цепи; токсичное отравление рыб и морских птиц; химическое заражение пляжной полосы, создающее угрозу для здоровья людей (дерматиты, аллергии).

Уязвимый период: апрель–май — время активной нерестовой миграции рыб и начала гнездования прибрежных птиц, что может привести к долгосрочному урону для популяций.

2. Экономический анализ последствий

Ущерб туристической отрасли. Туапсинский округ — крупный курорт с 75 пляжными территориями и почти тысячей средств размещения. В сезоне 2025 года округ принял рекордные 2,2 млн туристов. В сезоне 2025 Туапсинский округ принял рекордные 2,2 млн туристов.

Аналогия с аварией в Керченском проливе (2,4 тыс. тонн мазута) даёт тревожный ориентир: 60,5% потенциальных туристов заявили об отказе от поездок на Черное море из-за загрязнения, восстановление заняло более года. Если пятно достигнет пляжей Туапсе в мае–июне, финансовые потери туротрасли могут составить миллиарды рублей.

Прямые затраты на ликвидацию. Задействовано 6 судов, быстроходные катера и нефтемусоросборщики. На ликвидацию последствий подобных ЧС обычно выделяются сотни миллионов рублей из федерального и регионального бюджетов.

Инфраструктурные риски. Повреждена транспортная инфраструктура морского порта. Повторная атака на Туапсе в ночь на 20 апреля подтверждает высокую уязвимость портового хаба, что создаёт долгосрочные риски для логистики и инвестиционной привлекательности региона.

3. Влияние на курортный сезон 2026

Ближайшие 2–3 недели критически важны для локализации пятна и предотвращения его выноса на пляжи. Сценарий развития:

Если загрязнение коснётся пляжей в пик сезона (июль–август), экономические потери туристической отрасли Туапсе могут составить десятки миллиардов рублей при невосполнимом уроне репутации.

Ситуация в Туапсе — комплексный экологический и экономический вызов. Оперативные меры локализации позволяют сдерживать распространение загрязнения, но риск выноса нефтяного пятна на пляжи в начале курортного сезона остаётся высоким.

Ключевые меры, необходимые сейчас: ускоренная ликвидация морского пятна с увеличением группировки судов-нефтесборщиков; постоянный спутниковый мониторинг дрейфа загрязнения; превентивное закрытие части пляжей с организацией альтернативных зон отдыха; информационная кампания для туристов о реальной экологической обстановке во избежание паники.

Если не принять эти меры в ближайшие 2–3 недели, курортный сезон в Туапсе — одном из крупнейших черноморских курортов — окажется под угрозой срыва с многомиллиардными последствиями для экономики региона.

Общероссийское объединение работодателей «Союз утилизаторов России» обратилось к министру финансов РФ с предложением пересмотреть подход к реформе расширенной ответственности производителей (РОП). Поводом стал проект нормативного акта Минприроды, предусматривающий фактическую заморозку ключевых параметров экосбора на уровне 2025 года.

В письме отмечается, что без индексации базовых ставок и коэффициента утилизации реализация реформы, запланированной на 2026 год, может быть отложена как минимум до 2027 года. При этом, по оценке отрасли, речь идёт не просто о переносе сроков, а о риске остановки инвестиционной активности в сегменте переработки отходов.

«Союз утилизаторов России», объединяющий около 80% участников рынка, указывает, что заморозка коэффициента утилизации лишает отрасль ключевого экономического сигнала для развития мощностей по переработке. В документе подчёркивается, что действующий механизм РОП должен стимулировать создание инфраструктуры, а не фиксировать её на текущем уровне.

Отдельное внимание уделяется вопросу индексации. Представители отрасли настаивают на синхронном пересмотре как базовых ставок экосбора, так и коэффициента утилизации с учётом фактической инфляции. По их мнению, только такой подход позволит обеспечить экономическую обоснованность системы и сохранить её стимулирующую функцию.

В противном случае, как отмечается в обращении, у производителей может сформироваться обратная мотивация: уплата экосбора окажется выгоднее инвестиций в создание инфраструктуры по сбору и переработке отходов.

Среди возможных последствий также называются:

- отсутствие роста поступлений экосбора в бюджет с учётом инфляции;

- дефицит перерабатывающих мощностей, особенно в сегменте упаковки;

- перенос сроков реформы РОП без достижения заявленных целей;

- сохранение высокого уровня захоронения отходов.

В документе подчёркивается, что действующая модель не обеспечивает выполнения ключевых задач государственной политики — ни в части наполнения бюджета, ни в части развития переработки.

В этой связи отрасль предлагает вернуть проект нормативного акта на доработку с обязательным участием Минфина, Минэкономразвития и ФАС, а также рассмотреть вопрос о ежегодной индексации экосбора и коэффициента утилизации.

Таким образом, консервация текущих значений ставок и коэффициента утилизации противоречит задачам бюджетной и экономической политики — не обеспечивает ни роста доходов бюджета, ни развития перерабатывающей отрасли, — говорится в обращении.

Инициаторы обращения заявили о готовности участвовать в дальнейшей проработке решений и представить дополнительные расчёты.